Тамбурин неотчётливо-нежный,
золотисто-пасьянсная даль...
И не снятой для страсти одежды
никогда не трепавший мистраль.

Мягкость губ, не даривших ни разу
никому зачарованных нег,
ненаписанность клятвенной фразы,
не досмотренный зрителем век.

Бахрома снежно-вдумчивой шали
на прозрачности юных ключиц.
Mon ami, как же мало видали
Ваши звёзды под лаской ресниц.

Со стихами Марины и Анны
напитавшись серебряных грёз,
Вы почти уже стали желанны
и любимы, возможно, всерьёз.

Всё, что встретили Вы до финала,
не успев повзрослеть до конца, -
безнадёжно, бессмысленно мало,
только лёгкий набросок лица.

Одноклассница страшной эпохи,
привозимая в классы в ландо,
Вы не знали, как будут жестоки
люди в кожаных куртках за то,

что чрезмерно нежна Ваша кожа,
неприлично белеет батист.
И словечко бесправное «Боже...»
И октябрь - безвоздушен и чист.

закрыть окно