Есть подозренье, что не будет больше
троллейбусов, сверкающих в ночи,
и ангелов, мерцающих сквозь строчки,
а потому - не бойся, не кричи,

прими как есть, прими без сожаленья
сухой остаток огрубевших дней.
Житья-бытья, битья и прочей хрени
густую чашу сумрачно испей.

И на тебя так искоса и странно
остывшим глазом взглянет судный час.
Налей вина, прими скорее ванну,
пусти на волю с кухни сладкий газ.

А после передумай: полной грудью,
включив на всю катушку день в окне,
себя подвергни самоправосудью,
и оправдай навеки, только не

вали вину за всё на режиссёра,
который инсценировал сюжет.
Ты всё узнаешь очень, очень скоро -
всю правду и оценку этих лет.

Ты всё же опоздал - ты видишь толпы
и здания, скользящие внизу?
И эхо спросит тихо-тихо «кто ты?»,
а зеркало небес вернёт слезу.

А та звезда, под чьим неярким светом
игрался этот призрачный спектакль,
развоплотилась - видишь, нынче это
сгустившийся до плоскости пентакль?

Не будет больше, и не будет меньше.
Не будет ни последствий, ни причин.
Не будет ангелов, богов и женщин.
А потому - не бойся. Не кричи.

закрыть окно