Сердца у нас не дома - за пределом,
за далью мокрой трафальгарских скверов.
Там дождь хорош, в отличие от наших,
способных вызвать лишь тоску. А серость
заметна лишь в других, в себе она
нам видится глубоким скептицизмом,
не позволяющим иметь
особенное мненье ни о чём.

Мы часто сравниваем грушу с клизмой,
поскольку форма суть предмет и есть.
Когда попросят нас помыть стаканы,
мы возразим, что это пошло и некстати,
а Гераклит вообще сидел в навозной куче.
Тем, кто попроще, не понять душевных наших мук,
ведь ежечасно мы бросаем трудный жребий,
не указующий, а словно бы глумливо
кидающий из пустоты во тьму,
без признака конечных индульгенций.

Та женщина в прекрасном летнем платье,
чья жизнь была отравлена не нами,
но духом нашим, счастлива теперь.
Ну, Бог ей в помощь, для неё он есть.
Для нас же - стол, чернила и бумага
и бесконечная рефлексия. Раздор
свой внутренний совокупляя с внешним,
из пункта А в пункт Б на рыжем таракане
везём кирпич как ключ к единству мира.

закрыть окно