Спиною к искусству, лицом к бакалее
стоит он и плачет. Чугунные щёки
в капельных дорожках. Людские потоки
его омывают и в тихих аллеях
навек покидают его поле зренья,
не ведая смысла простого мгновенья.

Сегодня бог знает какая по счёту
весна. Краем уха - аншлаг за спиною.
Его покрывает волной ледяною
толпы равнодушие. Тягу к полёту
презрев на мгновение, сизая птица
на ощупь испробует лоб и глазницу.

Весна... С каждым годом цветов под ногами
всё меньше и меньше. И, кажется, скоро
совсем распрощается вежливый город
с когда-то могучими злыми богами,
и их имена не объявят в трамвае,
как будто бы их никогда и не знали.

За домом купеческим, в паре кварталов,
он видит в тумане весеннего цвета
задумчиво-грустный образчик Поэта,
и взгляд его дальше проходит устало,
минуя медлительных сказочных бестий,
нашедших покой с их создателем вместе.

Он видит площадки, колёса, трибуны,
толпы преклоненье в суровой минуте.
В прекрасной, осмысленно-правильной смуте
штурмуют дворцы обновлённые гунны.
И новая песня на старых аккордах
разносится в воздухе пламенно-гордом.

Он плачет... Но не оттого, что величье
тускнеет, что не воплотились идеи,
и не потому, что назвали злодеем,
и ближе толпа не людская, а птичья.
Он плачет весной от возможности чуда
любви. Что не вышла покуда.

закрыть окно